Горбовский Глеб Яковлевич


ГОРБО́ВСКИЙ Глеб Яковлевич [4.10.1931, Л-д - 26.2.2019, СПб., похоронен на Богословском кладб.] - поэт, прозаик.

Родился в семье учителей. Отец - выхо­дец из крестьян-однодворцев (старообряд­цев) Порховского у. Псковской губ., владев­ших небольшим имением Горбово, приобре­тенным на исходе XIX в. у разорившегося по­мещика. Фамилию «Горбовские» придумал дед поэта при составлении купчей на землю. В канун Первой мировой войны семья деда продала имение и переехала в г. Порхов. Мать Г. - дочь изв. коми-зырянской пи­сательницы и просветительницы А. А. Суха­новой. С 6 лет Г. остался без отца (репрессирован в 1937). Летом 1941 уехал на каникулы в Порхов и вскоре оказался в тяжелейших условиях не­мецкой оккупации, бродяжничал. Воен. скитания Г. завершились в Прибалтике, на ла­тышских хуторах, где он работал батраком. «После войны - детприемник, розыски роди­телей, встреча с матерью, попытка приобще­ния к школе <...> предпринял тактику „боль­шого скачка”, поступив сразу в пятый класс (минуя третий с четвертым), и вскоре был от­числен за дерзкое поведение и неуспевае­мость и определен в ремесленное училище, откуда попал в исправительную колонию <...> и далее на лесоразработки в приволж­ской возвышенности, откуда бежал, опять скитался...» (Остывшие следы. Л., 1991). В глухой костромской д. Жилино близ Кинешмы встретился с отцом, вернув­шимся из лагерей и работавшим учителем. «За один год с величайшими жертвами, ду­шевными и материальными», Г. был подготов­лен отцом «сразу за четыре класса» и от­правлен в с. Богородицкое к тетке (учитель­нице), где окончил семилетку. 8-й класс окон­чил в Л-де и был призван в армию, из-за близорукости - в стройбат. Г. назовет се­бя «бродягой, скитальцем... представителем особой породы <...> людей, выведенной мо­ральными и социальными потрясениями эпо­хи, прямым потомком горьковских босяков» (Там же). После армии учился в полиграфиче­ском техникуме, работал модельщиком на фабрике «Красный Октябрь», слесарем «Ленгаза», грузчиком. Неск. лет подряд Г. провел в трудных геологич. и изыска­тельских экспедициях на Сахалине, Камчат­ке, в Якутии и Ср. Азии.

Писать стихи начал с 15 лет в колонии для несовершеннолетних преступников, печ. с 1955; перв. публ. - в район­ной газ. г. Волхова «Сталинская правда» (1955. 18 дек.); в этом же году публиковался в «Лен. альм.», «Молодом Л-де», в сб. «Первая встреча», а также в молодежной газ. «Смена». Здесь стихи Г. заметил поэт Гл. Семенов, работавший в га­зете лит. консультантом, и рекомендовал его в ЛИТО «Голос юности» при ДК работников профтехобразования, кот. рук. Д. Дар (Рывкин). Позднее за­нимался в ЛИТО Гл. Семенова в Горном ин-те (вместе с Л. Агеевым, А. Битовым, В. Британишским, А. Городницким, А. Кушнером и др.). Акцент творч. усилий в ЛИТО «падал на идею, на пробуждение вольной мысли... в тумане нравственной отте­пели тех времен» (Там же). В своей ранней поэме «Право на себя», кот. была написана в 1948, Г . отстаивал право сказать свое слово от лица поколения «подранков». Ранняя лирика Г. двупланова: в ней выделяются стихи «народные» (блат­ные), «не для печати» («Фонарики», «На диване» и др.), городской фольклор, при­несший ему известность,- и стихи «для печа­ти», кот. вошли в 4 сб.: «Поиски тепла» (1960), «Спасибо, земля» (1964), «Ко­сые сучья» (1966) и «Тишина» (1968). В ранней лирике Г. выявляется неск. те­матич. «пластов» (стихи о воен. дет­стве, о природе, о горечи одиночества, го­родские стихи), которые скреплены мотивом поисков тепла. Лирич. герой Г. - рабо­чий, рядовой участник геологич. экспе­диций, вечный бродяга, бывающий в городе наездами,- стремится преодолеть чувство бесприютности, бездомности («верь, что в со­рок первом я разбился о войну»). Символом бесприютности у Г. выступают голые стены: «Я боюсь в оправе паутин / голых стен с тор­чащими гвоздями, / с пятнами от выгнанных картин, / комнаты с ушедшими страстями, / комнаты с намеками на быт...» («Голые сте­ны», 1957). Чувство душевного равновесия герой стремится обрести в дороге, в работе («В грузчики», «Лесоповал», 1958), в простом человеческом общении. В сб. «Спасибо, земля» нарастало ощущение дра­матизма человеческой судьбы: «Горело зда­ние... / Канатом / повисла в воздухе струя. / Горела ночь... / А там, на пятом... / на этаже, огнем объятом, / молчала форточка моя» («Горело здание», 1962). Лирич. ге­рой пытается разорвать замкнутый круг оди­ночества: «Нынче ночь сырая... / Ночь, как яма. / Напишите мне письмишко, / мама» («Письмо из экспедиции», 1963). Ситуа­ция разлуки с близким человеком (матерью, любимой) в стихах повторяется («Закрыли дверь, убрали сходни...», 1963). Особо­го напряжения драматизм достигает в сб. «Косые сучья» и «Тишина». В последнем кри­тика усмотрела «озлобленность лирического героя на весь белый свет», «предельно цинич­ный нигилизм». Сб. «Тишина» был объявлен идеологически вредным, часть тиража изъята из продажи (см.: Сов. Россия. 1968. 23 мая; Идеологич. диверсия - оружие импери­ализма. М., 1969). Несмотря на жиз­ненные неудачи выход из состояния одино­чества герой находит в чувстве родства и слиянности с живым миром природы: «Свернуть с раздавленной дороги, / перешагнуть кювет и лечь... / Эй, вы, ромашки, как здоровье? / Букашки, слышу вашу речь. / Земля, а как твое лежанье? / Тебе - тепло? А муравей? / Когда наступит отдыханье / смешной коллек­ции твоей?» («Поле», 1961). В этом ряду - «Приходите ко мне ночевать...» (1963) и др. Даже человеческая смерть в «поэтичес­кой космогонии» Г. изображается как акт ес­тественного растворения человека в бытии («не в дожде, не в земле раствориться, а в вечность скользнуть»). В этом отношении характерно стих. «Местопребывание - Земля» (1963): «Заночую будущей весной / на уютном кладбище России. / И склонится ветка надо мной, / как-то вдруг по-женски обессилев. / А потом я встану, но не я, / и опять возрадуюсь погоде, / И моя весе­лость, не моя, / растворится музыкой в при­роде». В этом ряду - цикл стих, об ушедших из жизни поэтах «Живые из мертвых», стих. «Не плачь ты, осень, безутеш­но...» (1973) и др. Путь сближения человека с миром ярко прослеживается в любовной ли­рике Г. В его ранних стихах любовное чувст­во романтически окрашено и связано с моти­вом дороги, странствий. Позднее романтика уступает место любви с размолвками, драма­ми («Страшней всего остаться одно­му...», «Уйти граненым переулком...», оба - 1963, «В душе свила гнездо тре­вога...», 1964, и др.). В коротких стихотвор­ных миниатюрах Г. запечатлевает психологич. состояние любовной драмы («Про­щается женщина с мужем...»). Пройдя испытание разрывом и одиночеством («На­едине», 1977), лирич. герой обретает горький опыт жизни. В кон. 1960 - нач. 1970-х Г. пережил внутренний кризис: «Был обвал. / Сломало ногу, / завалило - ходу нет. / Надо было бить тревогу, / вылезать на белый свет» («Обвал», 1971). Переходны­ми для Г. явились кн. «Новое лето» (1971), «Возвращение в дом» (1974). В стихах этих лет звучит мотив испытания повседневностью, душевным кочевьем («А представьте такое...», «Вечере­ло...», «Ты не пришла ко мне...» и др.). В стих. «Достучаться до звезд» (1972) прорывается тяга к запредельному. В драма­тич. ситуации «нового лета», на рубеже сорокалетия, вызревала новая тема, наме­чался душевный сдвиг: «К сорока прогрева­ется сердце людей. / Начинается - светоот­дача, свеченье. / Опускается пыл в кочегарке страстей, / поднимается жар в кочегарке прощенья...» («Человек состоялся на трудной земле...», 1971). Новой темой явилась тема возвращения лирич. героя в дом: «Возвращение в дом под родное кры­ло - / Неизбывная тема российских поэтов. Возвращаюсь и я». Дом - это отчий край, Россия. Этой теме посвящены сб. «Видение на холмах» (1977), «Крепость» (1979), где Г., поднимая свой взор «на холмы истории земной», размышляет о русской душе, судьбе славянства. К сер. 1970-х, преодолев душевный кризис, Г. обращается к сущност­ным, бытийным проблемам: «Проснулся и слышу в редеющей мгле: «Зачем ты, зачем ты / На этой земле? Зачем, для чего? / Отве­чай на вопрос - / На этой земле ты родился и рос?» Этим стих. он открыл сб. «Долина» (1975). Рубеж 1970–80-х стал временем итогов для поэта. Выходят из печати, не по­вторяя одна другую, кн.: «Монолог» (1978), «Избранное» (1981), «Явь» (1981), «Черты лица» (1982). Итоговым для Г. стал сб. «Отражения» (1986). Сб. по­следнего десятилетия - «Сорокоуст» (1991) и «Грешные песни» (1995). В по­следний вошла блатная лирика; она частично представлена и в «Сорокоусте» - раздел «Вчера». «В „Сорокоусте” Горбовский при­шел к мудрости смирения перед тем, что вы­ше гордыни» (Горышин Г. [Рец.] // Наш со­временник. 1991. № 10). Размышляя о своей судьбе, сущностных проблемах бы­тия, суете сует совр. жизни, Г. пришел к Богу. «Религия большинства поэтов - одиночество <...> Вырваться из одиночества можно толь­ко - идя к Богу. Точнее - придя к Нему <...> Любовь к Богу вызрела из страха перед смертью, затем - из преклонения перед кра­сотой жизни и уж только затем - из любви к ближнему.

Лирика Г. подготовила появление его прозы. Перв. кн. вышла в 1980. Вслед за ней - другие. В повестях «Орлов» (о первых днях войны), «Снег небесный» (о возрож­дении земли и души человека), «Вокзал», «Мираж на Васильевском острове» (о буднях совр. города) и др. Г. исследует эти­ческие проблемы. В документально-худож. кн. «Исповедь алкоголика» (1994) Г. рассказал о своем долголетнем недуге, не­легкой борьбе с ним. В книге-исповеди «Ос­тывшие следы» (1991) Г. поведал о своем жизненном пути и пути в лит-ре, о встречах со мн. писателями-современниками. Г. известен и как поэт, пишущий для детей (издано 6 по­этич. кн.).

Член СП России.

Лауреат Гос. премии РСФСР (1983). Лауреат лит. премий им. А. А. Прокофьева «Ладога», им. св. кн. Александра Невского. Награжден медалью «Знак почета».

Соч.: Стихотворения. Л., 1975; Монолог / Вст. ст. И. Кузьмичева. Л., 1977; Избранное / вст. ст. Н. Банк. Л., 1981; Первые проталины: Повести. Л., 1984; Заветное слово: Новые стихи. Поэма. Л., 1985; Звонок на рассвете: Повести. Л., 1985; Отражения: лирика. Л., 1986; Плач за окном. Л., 1989; Сорокоуст. М., 1991; Сижу на нарах: (из непеч.): [Стихи]. СПб., 1992; Исповедь алкоголика. СПб., 1994; Грешные песни. СПб., 1995; Окаянная головушка: Избр. стих. (1953–98). СПб., 1999; Распутица: [Избр. стих.]. СПб., 2000; Падший ангел: Стих. М., 2001; [Стихи] // Русские стихи 1950–2000 гг.: антол.: в 2 т. / сост. И. Ахметьев, Г. Лукомников, В. Орлов, А. Урицкий. М., 2010; Стихи // Созвездия катренов Петербурга / гл. ред. и сост. Н. Н. Бутенко. Т. 3. СПб., 2013; СС: в 7 т. СПб., 2003–13; Человек-песня. СПб.: Ист. иллюстрация / Родные просторы, 2013; Есенин. 80 лет // Невский альм. 2015. № 3 (82); Сын России // Невский альм. 2017. № 1 (93).

Лит.: Эльяшевич А. Поэты, стихи, поэзия: о тв-ве лен. поэтов. Л., 1966; Влади­миров С. Стих и образ. Л., 1968; Евтушен­ко Е. Талант есть чудо не случайное. М., 1980; Урбан А. Глеб Горбовский - поэт и прозаик // Авро­ра. 1981. № 11; Михайлов А. Два ключа: лит. споры. М., 1981; Македонов А. Свер­шения и кануны. Л., 1988; Банк Н. Глеб Горбовский: Портрет современника. Л., 1987; Лица Петерб. поэзии: 1950–90-е гг. Автобиографии. Авторское чтение: мат-лы к энц. / сост. Ю. Валиева. СПб., 2011; Биобиблиогр. справочник СПбО СП России / сост. А. И. Белинский. СПб., 2011; Детские писатели СПб.: Краткий биобиблиогр. справочник / сост. Н. Н. Бутенко. СПб., 2013; Корнилов В. Отзыв на кн. Г. Горбовского «Человек-песня» // Невский альм. 2015. № 5 (85); «Вот и ты запросился в просторы небес». Памяти поэта Г. Горбовского // Невский альм. 2019. № 2 (106)..

В. Запевалов

  • Горбовский Глеб Яковлевич